«Линия разлома» — это не только образ незаметного движения под устойчивой поверхностью. Это ещё и рубеж смерти. «Сдвиг равновесия — легко не заметить», «Поверхность плывёт. Контуры тонут», «Под нами движение — легко не заметить» — всё это можно читать как описание того, что смерть не начинается в одну последнюю секунду. В раннем буддизме всё обусловленное непрерывно возникает и прекращается: тело, ощущения, восприятие, намерения, сознание. То, что мы называем «жизнью», уже состоит из непрерывного исчезновения.
Ранние тексты называют Ниббану словом amata — «бессмертное» или «неумирающее». Но это не бессмертная душа и не скрытый вечный человек. Анатта как раз отрицает такого владельца. «Бессмертное» — это прекращение хватки за того, кто должен родиться, удержаться и потом умереть. На обычном уровне тело араханта стареет и умирает. Но смерть больше не присваивается как «моя смерть», и не находится отдельного хозяина, который должен перейти через этот рубеж.
Поэтому «Ничто не сказано. Ничто не сломано» здесь звучит особенно точно. Физический распад есть, но нет крушения неизменного «я», потому что такого центра никогда не было. «Без сигнала. Без следа» — линия разлома кажется огромной только пока предполагается, что через неё должен пройти кто-то постоянный. С точки зрения араханта этот рубеж становится почти незаметным: обусловленное прекращается, но отдельного умирающего владельца не находится.